Страшное завтра: почему сознание массового россиянина откатилось в архаику

Это поразительно, что российское общество все еще держится в рамках относительной адекватности и не превратилось целиком в громадный амбулаторный филиал Центра психиатрии и наркологии им. Сербского. Социуму помогло то, что, отвечая на «вызовы времени», он выбрал две спасительные психологические стратегии: сделать потребительство своей основной социальной практикой и, как ни парадоксально, впасть при этом в архаическую псевдодуховность.

В марте 2021 года «Левада-центр» провел очередной опрос, в котором выяснял характер и структуру тревожности россиян. Комментируя его результаты, социологи отметили, что поводы для тревоги слабо меняются все последние годы, что указывает на устойчивость конструкции общественных страхов.

В текущем году средний житель России более всего боится следующих вещей (ТОП-10, проценты не суммируются, можно было давать несколько ответов):

Чего боится средний житель России

Болезни близких, детей

82 %

Мировой войны

62 %

Произвола властей

58 %

Болезни, мучений

57 %

Возврата к репрессиям

52 %

Бедности, нищеты

46 %

СПИДа

45 %

Нападения преступников

44 %

Потери сбережений

44 %

Смерти

42 %

Исследователи сообщают, что страхи россиян «представляют собой реакции на неопределенность институционального обеспечения наиболее важных условий повседневного существования, субъективное переживание зависимости от внешних сил».

Переводим на общепонятный: люди боятся завтрашнего дня, ощущают, что их социально-экономическое положение зыбко, и повлиять на его упрочение сами они никак не могут.

Социологи констатируют: «…уровень общей тревожности является показателем индивидуальной или гражданской слабости, недееспособности граждан, невозможности человека отвечать за свою жизнь и поведение, воздействовать на окружающую социальную среду – общественную и политическую жизнь, сомнения в работе важнейших социальных институтов, которые могли бы защитить человека от разного рода бед или несправедливости».

Три волны социологического мониторинга, проведенного в 2014-2015 гг. сотрудниками Института социологии РАН, показали, что самым главным уроном для общества середины 2010-х россияне считали снижение уровня жизни, общеэкономический спад и ухудшение положения дел с занятостью (51-63 %).

Менее часто россияне отмечали проблемы в здравоохранении, в обеспечении жильем, распространенность коррупции (33-38 %), негативные изменения фундаментальных основ жизни социума – сферы морали и социальной справедливости (35-36 %).

Пандемия COVID-19, свирепствующая с начала 2020 года, внесла еще больше неопределенности в видение людьми собственного будущего. А поскольку СМИ уже более 25 лет не предлагают никакой позитивной повестки, способной хотя бы частично объединить россиян и снизить их тревожность, они вынуждены искать психологическую опору в мифах прошлого, в эзотерике и самоидентификации через потребление.

##READMORE_BLOCK_94606##

Чем заполнить вакуум

Доктор экономических наук, профессор Южно-Российского гуманитарного института (ЮРГИ, Ростов-на-Дону) Алексей Ситников считает, что в обществе, полном противоречий, становятся популярными «образцы потребления как модели поведения, имитирующие уровень такового и стиль жизни стран с рыночной экономикой».

Профессор полагает, что открытость России внешнему миру в последние десятилетия породила скачок притязаний: «… довольно быстро возникла небольшая прослойка общества, чей уровень жизни заметно превосходил средний по стране и которая начала воспроизводить модели потребления состоятельных людей Запада. Формирующаяся культура потребления в нашем обществе копирует, перенимает черты западной, вовлекаясь в революцию притязаний и «ценностный реванш».

Переводим на общепонятный:

Массового среднего класса в стране не было и нет, а образцы поведения, доступные людям через СМИ и соцсети – это вульгаризированный «пересказ» жизни среднего европейского или североамериканского буржуа, плохо адаптированный к российским реалиям. Поскольку средний россиянин далек от буржуазии, как от Луны, он вынужден делать вид, что способен на ее потребительскую активность, располагая при этом очень скудными доходами.

Страшное завтра: почему сознание массового россиянина откатилось в архаику

Особенно ярко эта тенденция видна в поведении и ценностных установках молодых людей. Профессор Ситников указывает, что молодежь ориентирована на успех в пространстве социальных норм, но при этом имеет размытые и протестные стратегии. Экономист считает, что они рождаются как «…реакция на сохранение неопределенности и риска во всех жизненных сферах».

Экономисты и социологи полагают, что, когда развитие общества имеет несистемный и противоречивый характер, «его модернизация воспринимается как источник дискомфорта и даже разрушение жизненного пространства».

Преобразования дают шансы одним, но лишают их других. В результате в социуме начинается борьба с модернизацией. И направлена она на воспроизводство старых социальных моделей.

Алексей Ситников убежден, что россияне враждебно воспринимают коммерциализацию социальной реальности, потому что она в принципе неприемлема для традиционного сознания. Оно видит в коммерциализации отчуждения человека от человека. Особенно это характерно для бедных обществ, в которых у людей нет равных шансов для достижения социального успеха. Российское – как раз такое.

##READMORE_BLOCK_93493##

Одной из основных проблем социума экономист видит его раскол по принципу корпоративной принадлежности. И он действительно бросается в глаза. Спроси россиянина «Кому на Руси жить хорошо?», и он, не задумываясь, назовет несколько условных «классов», среди которых будут «силовики», «чиновники», обобщенные «барыги» и т. п.

Чем глубже общественный разлом по корпоративной принадлежности, тем сильнее социум начинает алкать «универсальной социальной правды, которая едина для всех». Эта общественная жажда не находит утоления, и россияне бросаются в крайность архаизации, в поиск «правды» в традиционных психологических установках прошлых эпох.

Науку уволили, наняли богов и духов

Российские шаманы призвали власти признать их верования традиционной религией. Признанные церкви получили еще больше законных имущественных выгод. Российское чиновничество увлеклось оккультизмом. Что, черт возьми, происходит в стране, где в конце 80-х каждый второй малыш смотрел «Очевидное-невероятное» и мило выговаривал имя «Селгей Петлович Капица»?

У автора этих строк есть предположение. Принято считать, что с закрытием «советского проекта» общество лишилось «гуманной» коммунистической идеологии, и на ее месте образовалась пустота, которую было нечем заполнить, кроме потребительства и мистики.

Но почему-то мало кто говорит о том, что противоречивый «советский проект» в последние десятилетия был проектом просветительским. Наука в СССР в 1960-1980-е приобрела громадный авторитет. А в 90-е Россия на самом деле отказалась не от коммунизма… а от просвещения.

На в целом довольно скучном советском ТВ выходили занятные научпоп-программы, «Центрнаучфильм» производил сотни документальных картин и десятки периодических киножурналов. Несмотря на загогулины вроде разгрома классической генетики в 1940-е и гонения на кибернетику в 1950-е, финансирование советской науки (не только военной) с каждым десятилетием росло в разы.

В 1990 году в стране действовало 7 973 организаций, выполнявших научно-исследовательские, проектно-конструкторские и технологические работы. В них трудилось 1 985,6 тысяч специалистов, не считая вспомогательного персонала. Ученые и научные прикладники были социально успешны, и их авторитет не отрицался даже в уголовной среде.

Всевозможная эзотерика в позднем СССР была маргинальным явлением, а систематическое образование – популярным почти во всех слоях общества. На все соборное-сермяжное-домотканое-посконное средний советский человек начинал посматривать как на пережитки прошлого. Именно наука – часто в пику иерархам КПСС – объясняла социуму, что такое «справедливость для всех» и как могла бы работать экономика, если бы не испытывала идеологического гнета.

К сожалению, в игре «Перестройка» выиграли комсомольцы, назначенные бизнесменами, цеховики и представители откровенно криминального мира, а не образованные люди, принадлежавшие к истинной элите. После краха СССР эта элита пошла под нож.

Страшное завтра: почему сознание массового россиянина откатилось в архаику

Ученые в одночасье перестали быть социально успешными, и их авторитет был уничтожен буквально за 1-2 года. Лучшие и наиболее смелые уехали из страны, некоторые храбрецы подались в бизнес. Люди с меньшими притязаниями, оставшиеся в науке, влачили жалкое существование. От этого удара российский научный мир не оправился до сих пор.

Вакуум в сфере общественных отношений и их осмысления на самом деле возник в тот момент, когда люди, работавшие на острие прогресса, сделались «никем» в социально-экономическом смысле.

Средний россиянин, увидев, что образование, знания, сложный труд во имя общественного блага ничего не значат на феодальном базаре, притворяющемся «рынком», сделал свои (ошибочные) выводы. И начал выживать, как бог на душу положит.

В это самое время из того же «глубинного народа» вышли и прорвались к контролю над экономическими и силовыми ресурсами слабообразованные, но очень тороватые пассионарии, присвоившие себе звание новой элиты.

Их управленческие таланты и привели общество к тому, что оно десятилетиями не может выйти из состояния тревоги. И, чтобы компенсировать удушающий страх перед завтрашним днем, массово обращается к бытовой и «коммерческой» магии, надеясь выторговать у судьбы возможность хоть немного побыть буржуа.

Имитация потребительского счастья и оккультизм — вот настоящие «духовные скрепы» современного среднего россиянина.

Что интересно, на другой стороне планеты, у наших заклятых «уважаемых партнеров» в последние годы происходят похожие повороты в массовом сознании. Такое ощущение, что отказ от рационального, научного видения мира распространяется по планете эпидемическим образом — подобно заболеваемости, вызванной COVID-19. Но это уже совсем другая история…